Ивантеевка. Новости

Онлайн
трансляция

Яндекс.Погода

суббота, 18 ноября

пасмурно+1 °C

Онлайн трансляция

Мы охраняли зону: хроника одного из первых ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС

25 апр. 2017 г., 12:35

Просмотры: 615


Сегодня отмечается День памяти  погибших в радиационных авариях и катастрофах. Ровно 31 год назад, 26 апреля 1986 года, на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС) произошла крупнейшая в мире техногенная катастрофа. Из-за взрыва на четвёртом энергоблоке станции в атмосферу было выброшено около 190 тонн радиоактивных веществ. Была загрязнена территория площадью 160 000 квадратных километров: север Украины, запад России и Белоруссия. Около 400 тысяч человек были эвакуированы из зоны бедствия. Сегодня в Ивантеевке живут 55 ликвидаторов последствий той аварии. Предлагаем вниманию читателей воспоминания одного из них.

      Не тормозя ни на одном полустанке

Для меня авария началась в саду частного дома в Донецке 26 апреля 1986 года. Под старой грушей был накрыт стол по случаю годовщины рождения моей дочери. В разгар вечеринки, когда уже стемнело, все собравшиеся обратили внимание на переносной маленький телевизор «Юность», стоявший на табуретке. С экрана руководитель СССР М.С. Горбачёв с серьёзным лицом сообщил об аварии на какой-то станции. Это, впрочем, отвлекло внимание аудитории ненадолго — аварии на шахтах Донецка случались периодически, и к такому сообщению мы, офицеры внутренних войск МВД СССР и их жёны, собравшиеся за столом, отнеслись со вниманием, но довольно спокойно. Никто из нас и не подумал, что через неделю с небольшим окажется рядом с этим самым городком Чернобыль. И торжество продолжилось. 

А 3 мая уже вовсю грузили бронетранспортёры и автомобили на платформы, солдат и офицеров — в плацкартные вагоны, готовились к перевозке. Серьёзность ситуации придавал тот факт, что даже в праздники в части проходила подготовка к участию в ликвидации последствий аварии, которых мы тогда и не представляли. После первомайских демонстраций сразу же проходили проверки противогазов, химзащиты у личного состава, разной спецтехники и всего того, что понадобится для выполнения задач в отрыве от места постоянной дислокации. Люди поняли, что не всё так просто на месте аварии. Эшелон отправился из Донецка и до станции Фастов Киевской области не остановился ни разу! Шёл литерным через всю Украину, не тормозя ни на одном полустанке!

            Тогда всё было секретно

5 мая наша колонна автомобилей и спецтехники свернула с автодороги Киев — Иванков в районе деревеньки Шпили и начала развёртывать полевой лагерь в лесу. Ставили палатки для проживания, разворачивали полевые кухни-столовые, обустраивали автопарки и стоянки боевой техники... Лес вокруг был сосновый, на песке, но рядом — низина с болотом, и комары нас донимали по вечерам так, что мама не горюй! Стояла солнечная и довольно жаркая погода. Лишь потом мы узнали, что облачность разгоняли искусственно, с помощью авиации, чтобы осадки не смывали загрязнённый грунт в реки.

Общего понимания аварии ещё не было. Командование доводило до нас отрывочные сведения о взрыве, уже имеющиеся в обращении, о мерах безопасности при нахождении на загрязнённой местности... Это сейчас всё известно, а тогда всё было секретно и доходило отрывочными фактами от участников событий. Поначалу мы не очень понимали серьёзность ситуации, ведь радиация не имеет запаха и цвета, и относились ко всему снисходительно и беспечно. Но понимание пришло очень быстро: 8-9 мая нескончаемыми потоками в сторону Киева двинулись автобусы с эвакуируемыми из Припяти... «Икарусы» (почему-то запомнил именно их) шли часами. Сначала везли много детворы. Прямо как те колонны автобусов, что в советское время возили летом детей в пионерские лагеря.

Через пару недель к нам приезжали институтские профессора в белых халатах. Собирали нас на лекции, и мы узнавали про все тонкости воздействия радиации на организм. Уже не помню, кто были эти люди и откуда. Спасибо им через столько лет! Особенно популярным среди нас был ответ профессора на вопрос «Что же делать, как выводить радионуклиды?»: пить красное вино, типа каберне. Многие из нас впоследствии отговаривались тем самым от навязчивых жён — доктор прописал!

         «Туда ходи, сюда не ходи»

Служебные задачи начали выполнять уже с 6-7 мая. Отдельными подразделениями выдвигались на указанные пункты на дорогах и обустраивали контрольно-пропускные пункты для предотвращения проезда и прохода в сторону Чернобыля. Уже в то время проводилась радиационная разведка местности и определялись участки с высоким уровнем и более-менее нормальным, соответствующим природному фону. Исходя из этого определялась зона запретных территорий. Осколки после взрыва упали в разные места и «фонили» везде по-разному, поэтому 30-километровая зона не имела вид правильной окружности.

Первое время никаких обозначений запретной зоны не было. Просто выставляли солдат на дорогах и объясняли: «туда ходи, сюда не ходи», «вот твой участок от поворота до поворота». Правда, к концу мая прибыли сапёрные подразделения. И уже на многих участках запретной зоны были оборудованы заборы с колючей проволокой и сигнализацией, наблюдательными вышками, помещениями для несения службы и отдыха солдат и прочими атрибутами охраняемого периметра территории.

              Случаи с живностью

Были и «нарушители», которых невозможно было задержать. По ночам колючую проволоку рвали лоси и кабаны, чувствовавшие опасность без всяких приборов и уходившие из «грязного леса». А мелкота типа лисиц и зайцев убегала прямо среди бела дня. Мародёры и прочие незатейливые личности, пытавшиеся нажиться на трагедии, появились потом, поначалу их не было.

Были и такие случаи с живностью. В полевом лагере солдаты поймали ворону, которая не летала, а прыгала между палатками и каркала. Начали играться с ней, кто на руку посадит, кто на плечо... Забава от скуки. А один из офицеров остановил проходящего мимо химика-дозиметриста с прибором. Замерили на вороне радиацию. Оказалось: 400 миллирентген! Превышение природного фона в десятки раз, вот тебе и игрушка!

       «А что, сынок, куда нам ехать?»

Приходилось участвовать в мероприятиях по эвакуации жителей из деревенек, оставшихся внутри зоны. Тягостное впечатление на всю жизнь. Сопровождали сотрудников милиции в поездках по уже эвакуированным деревням. Жителей вывезли, а домашние животные остались. Забирали, ходивших по улицам коров и свиней, ошалевших от непонимания и голода. Встречались и уже больные от полученных доз радиации животные. Не видел ничего страшнее брошенной деревни, с открытыми дверями в домах и бельём во дворах на верёвках...  

Встречал и стариков, которые отказывались уезжать, оставались доживать там. «А что, сынок, куда нам ехать? Что будет, то и будет!» Насильно их никто не вывозил тогда. Вообще особое отношение местного населения, в первую очередь пожилых женщин, к нам, военным, заметно было сразу. Ведь прошло лишь 40 с небольшим лет после войны. Когда автоколонны следовали по деревням, старушки выходили из калиток к дороге, крестили нас, машины, плакали, смотрели вслед. Не раз, когда мы останавливались попить воды из колодца, нам выносили не только воду, а и молоко, хлеб, нехитрую деревенскую снедь, банки с вареньем и домашними консервами, старики совали солдатам пачки «Примы»...

           Оставив в сердце память

Меры безопасности предписывали нам находиться в респираторах, но кто же этому постоянно следовал! Их в то время делали с полиэтиленовой плёнкой внутри, и во время ношения в жару лицо страшно потело. У всех пошли прыщи на коже и раздражение. Испытание то ещё! Поролон внутри респиратора уже через день носки становился оранжевым. Это осаждались йодистые вещества, период полураспада которых был, кажется, восемь дней. Мы все стали хрипеть, как во время простуды. Щитовидка шалила от йода! Правда, потом медработники стали нас по утрам «кормить» раствором йодистого то ли кальция, то ли натрия, и проблемы с голосом прошли.

В течение времени накапливались всякие вредности в обмундировании. И, вопреки всем нормам носки одежды,  была организована её периодическая замена. Плюс ежедневная помывка в полевой бане в палатках.

Вот так почти месяц мы охраняли запретную зону. А 9 июня 1986 года нашу часть заменили по причине набора личным составом «предельно допустимых норм радиации». И мы уехали обратно в Донецк, оставив в сердце память о том крае и людях, на которых свалилось непомерное горе...

 

Евгений Германович ТИТОВ,

житель Ивантеевки с 2015 г.